THE END.

лонгрид

«The Black Parade»

по мотивам альбома My Chemical Romance «The Black Parade» (2006)

Чехерия Нино Олег Пащенко Б25ДЗ09

лучше в наушниках

Если ты меня слышишь, значит, я ещё здесь.

Хотя я не знаю, что значит «здесь». В этой комнате?
По ту сторону экрана? В словах, которые
ты сейчас произносишь про себя?

Я хотел начать с имени. Но ты всё равно сначала
услышал бы голос и представил кого-нибудь своего.

Побудь со мной. Мне нужно кое-что рассказать, пока я ещё помню, с чего всё началось.

Кто говорит моим голосом?

BLACK PARADE

МЕРТВ

№ 7

медицинская карта стационарного больного

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

пациент № 7

палата 4

Всё это — бумага. Её можно потерять, сжечь, сдать в архив. Через год её перепутают с чужой, через десять — выбросят вместе с остальными.

Но есть то, что я до сих пор вспоминаю с теплотой.

Ни один врач не записал этого в карту: барабаны, солнце в витринах и отцовские плечи, с которых был виден весь город.

«ПАРАД»

Мне было шесть, когда отец впервые взял меня на парад. Я помню его руки — тёплые, пахнущие табаком, — и как высоко вдруг стало, когда он поднял меня на плечи.

Оркестр шёл по главной улице. Барабаны били так, что дрожали витрины, а медные трубы горели на солнце. Мне казалось, что ничего красивее на свете не бывает.

Отец наклонился и сказал: «Запомни этот день». Я запомнил. Кажется, это единственное его наставление, которое я выполнил до конца.

Потом было много всего: школа, ссоры, первая любовь, работа, которую я ненавидел. Парад остался где-то на дне, под всеми этими годами.

А теперь, когда за мной пришли, они пришли именно так. Не тьма и не тоннель со светом в конце. Чёрные мундиры, высокие кивера, белые перья.

Они маршируют по больничному коридору, и никто, кроме меня, их не слышит. Медсёстры проходят сквозь строй и не замечают его.

Смерть пришла за мной в образе самого счастливого моего воспоминания.

Я всегда думал, что у меня будет больше времени. Не обязательно на что-то великое. Просто на то, чтобы однажды стать человеком, которым я хотел быть. Исправить то, что сломал. Вернуться к разговорам, которые оборвал. Попросить прощения у тех, кто давно перестал его ждать.

Мне казалось, что жизнь — это черновик, который однажды можно будет переписать набело. Что ошибки перестанут иметь значение, когда я стану старше, мудрее, лучше. Но годы проходили, а я продолжал совершать их. Иногда одни и те же. Я научился находить объяснения своим поступкам, но так и не научился отвечать за их последствия.

Теперь я понимаю, что жизнь не состоит из отдельных правильных и неправильных решений. Одно неверное слово может изменить чью-то судьбу. Одно непроизнесённое «прости» — превратиться в годы молчания. И самое страшное, что в тот момент ты даже не замечаешь, как что-то важное заканчивается. Ты просто продолжаешь жить, уверенный, что ещё успеешь всё исправить.

А потом наступает день, когда будущего становится меньше, чем прошлого. И ты впервые понимаешь, что некоторые двери закрылись не вчера. Они были закрыты годами, просто ты всё это время обещал себе однажды вернуться.

Я пытался вспомнить, когда именно свернул не туда. Но, наверное, такого момента не было. Были сотни маленьких решений, каждое из которых казалось незначительным. Я выбирал себя, когда нужно было остаться. Уходил, когда стоило поговорить. Молчал, когда кто-то ждал от меня хотя бы одного слова.

И всё же я не хочу, чтобы моя жизнь оказалась лишь перечнем сожалений. Ведь между всеми этими ошибками было что-то настоящее. Я любил, даже если не всегда умел это показать. Я пытался быть лучше, пусть иногда слишком поздно. Я был счастлив в мгновения, которые тогда казались обыкновенными.

Возможно, смысл жизни не в том, чтобы прожить её без ошибок. А в том, чтобы однажды суметь признать их своими, не пытаясь выдать себя за того, кем никогда не был.

10

«Я ТЕБЯ НЕ ЛЮБЛЮ»

Она приходила по вторникам. Я узнавал её шаги в коридоре раньше, чем открывалась дверь: быстрые, чуть сбивчивые, будто она всё время боялась опоздать.

Она приносила апельсины, хотя я давно не мог их есть, и чистила их сама — просто чтобы в палате пахло чем-то, кроме лекарств.

Мы почти не говорили о болезни. Она рассказывала про соседей, про кота, про сериал, который мы так и не досмотрели. Я слушал и считал, сколько вторников у нас осталось.

Уходя, она каждый раз говорила «до вторника». Так говорят, когда уверены, что вторник наступит.

Я начал бояться вторников.

Я понимал, к чему всё идёт. И понимал, что она останется рядом до самого конца — смотреть, как я перестаю быть собой.

Я не хотел, чтобы последним, что она запомнит, стала эта палата: трубки, запах хлорки, человек, который с трудом узнаёт её голос.

Поэтому я написал то, что написал. Печатал, глядя в стену. Если бы посмотрел на её фотографию — не смог бы нажать «отправить».

Это была самая честная ложь в моей жизни.

Пусть лучше она злится на живого, чем плачет над мёртвым.

Она

«МАМА...»

Мама, я так и не научился писать тебе письма. Звонил и молчал в трубку, а ты всё равно понимала, что я хотел сказать.

Прости за все двери, которыми я хлопал, и за все «потом», которые так и не наступили.

Прости, что про больницу ты узнала не от меня.

Я помню, как ты пела на кухне, думая, что никто не слышит.

Если там что-то есть, пусть там звучит это.

Не выходи на улицу, когда услышишь барабаны.

Тебе ещё рано на этот парад.

«ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО»

Странно, как много времени мы тратим на то, чтобы нас запомнили, и как мало — на то, чтобы понять, кем мы были на самом деле.

Я всегда думал, что в конце смогу оглянуться назад и увидеть какую-то цельную историю. Что все мои ошибки, поступки и решения наконец обретут смысл. Что я пойму, ради чего всё это было. Но теперь, когда времени почти не осталось, я вижу лишь отдельные моменты. Людей, которых любил, но не умел беречь. Слова, которые так и не произнёс. Обещания, о которых давно забыли все, кроме меня.

Я не был жестоким человеком. По крайней мере, мне хочется в это верить. Но разве достаточно не желать никому зла, чтобы считать себя хорошим? Сколько раз я причинял боль, даже не замечая этого? Сколько раз выбирал собственное спокойствие вместо чужого счастья? И сколько добрых поступков нужно совершить, чтобы однажды перестать чувствовать вину?

Говорят, после смерти от человека остаётся память. Но у каждого, кто меня знал, будет своя версия меня. Для кого-то я был причиной улыбки. Для кого-то — разочарованием. Кто-то будет скучать, а кто-то почувствует облегчение. И все они будут по-своему правы.

Наверное, больше всего меня пугает не сама смерть. А то, что я так и не узнаю, кем был в глазах других. Ведь я всю жизнь смотрел на себя изнутри, оправдывал свои ошибки намерениями, которых никто не видел, и прощал себе то, за что, возможно, не простил бы другого.

Поэтому сейчас, когда мне больше нечего доказывать и не у кого просить прощения, я хочу спросить тебя об одном.

Источники